Предмет: Английский язык, автор: kseniyaradina0407

She said Rewrite the following sentences (mixed forms). 1. "Andrew is a great fan of Keane." She said the Andrew wa 2. "Charles isn't sleeping now." She said 3. "Paula is a very happy person." She said 4. "Why do you want to work there?" He wanted to know 5. "This isn't my favourite food.". He said 6. "What time is it?" He asked me 7. "I don't want to go abroad." He said 8. "She has a beautiful smile." She said
молю!​

Ответы

Автор ответа: Durak319
4

Відповідь:

1. She said that Andrew was a great fan of Keane.

2. She said that Charles wasn't sleeping then.

3. She said that Paula was a very happy person.

4. He wanted to know why I wanted to work there.

5. He said that it wasn't his favorite food.

6. He asked me what time it was.

7. He said that he didn't want to go abroad.

8. She said that she had a beautiful smile.

Похожие вопросы
Предмет: Алгебра, автор: alinaruban425
Предмет: Литература, автор: daria241222
Предмет: Математика, автор: SashaPlayYT
Предмет: Литература, автор: Stelletta
Подскажите проблему отрывка из текста:

"Проклинай, но не очень я поверю тебе", - сонно думал Сотников, не
убирая вытянутой ноги. Помнится, та тоже говорила что-то про Германию,
пока собирала ему на стол и резала хлеб. Несколько раз выбегала в сена за
салом и молоком в кувшине, а он сидел на скамье у стола и, глотая слюну,
дожидался, дурак, угощения. Правда, однажды ему послышалось, будто в сенях кто-то тихо отозвался, потом долетел коротенький шепот, но тут же он узнал в нем сонный голос ребенка и успокоился. Да и хозяйка вернулась в избу спокойная и по-прежнему ласковая, налила ему кружку молока, нарезала сала, и его, помнится, почти что растрогала эта ее доброта. Потом он с жадностью ел хлеб с салом, запивая его молоком, и так, наверное, пропал бы ни за что, если бы какой-то инстинктивный, без видимой причины, испуг не заставил его взглянуть в заслоненное цветами окно. И он обмер в растерянности: по улице быстро шли двое с винтовками, на их рукавах белели повязки, а рядом, объясняя что-то, бежала маленькая, лет восьми девочка.
Жаль, у него тогда отнялся язык и он ничего не сказал той ласковой
тетке, - он только оттолкнул ее от двери и бешено рванул на огород, через
забор на выгон, в овраг. Сзади стреляли, кричали, ругались. Уже, наверно,
в овражке он расслышал среди других голосов крикливый, совсем непохожий на прежний голос той женщины - она показывала полицаям, где он скрыл-ся в кустарнике.
А теперь вот и эта - "сынок", "деточка"...
Старостиха не слыша ничего страшного со двора, немного успокоилась и
присела перед ним на конец скамьи.
- Деточка, это же неправда, что он по своей воле. Его же тутошние
мужики упросили. Он, как же он не хотел! А тут бумага из района пришла -
старост на совещание вызывали. А у нас, в Лясинах, еще никакого старосты
нету. Ну, мужики и говорят: "Иди ты, Петро, ты в плену был". А он и
взаправду в ту, николаевскую, два года в плену был, у немца работал. "Так,
- говорят, - тебе их норов знаком, потерпи каких пару месяцев, пока наши
вернутся. А то Будилу поставят - беды не оберешься". Будила этот тоже из
Лясин, плохой - страх. До войны каким-то начальником работал, по деревням разъезжал - еще тогда его мужики боялись. Так он теперь нашел место в полиции. Влез как свинья в лужу.
- Дождется пули.
- И пусть, черт бы по нем плакал... Так это Петра, дурака, и уговорили,
пошел в местечко. На свое лихо, на горюшко свое. А теперь разве ему
хочется немецким холуем быть? Каждый день божий грозятся, кричат да еще наганом в лоб тычут, то водки требуют, то еще чего. Переживает он, не дай бог.
Сотников сидел, пригревшись возле печи, и, мучительно напрягаясь,
старался не уснуть. Правда, бороться с дремотой ему помогал кашель,
который то отставал на минуту, то начинал бить так, что кололо в мозгу.
Старостиху он слушал и не слушал, вникать в ее жалобы у него не было
охоты. Он не мог сочувствовать человеку, который согласился на службу у
немцев и так или иначе исполнял эту службу. То, что у него находились
какие-то к тому оправдания, мало трогало Сотникова, уже знавшего цену
такого рода оправданиям. В жестокой борьбе с фашизмом нельзя было
принимать во внимание никакие, даже самые уважительные, причины – победить можно было лишь вопреки всем причинам. Он понял это с самого первого боя и всегда придерживался именно этого убеждения, что, в свою очередь, во многом помогло ему сохранить твердость своих позиций во всех сложностях этой войны.
( по В.Быкову)