Предмет: История, автор: shkulipadavid

Чому навчались діти в римських школах?

Ответы

Автор ответа: aaulymajdarbekova99
0

Ответ:

Римская система образования.

Состояла из трех ступеней: первой ступени соответствовала начальная школа, второй – грамматическая и третьей – риторская.

Начальные школы появились в Риме еще в V в. до н.э., причем посещали их не только мальчики, но и девочки: именно в такую школу ходила плебейская девушка Вергиния, к которой воспылал страстью глава комиссии децемвиров Аппий Клавдий (Liv., III, 44, 6). Открыть школу мог любой, официального разрешения не требовалось: далеко не всегда magister ludi (начальник школы) был человеком достаточно образованным и компетентным. Судя по распространенности грамотности среди населения (со II в. до н.э. пароль в армии передавался не устно, а на табличке – Polyb. VI, 34, 7-12) такими школами была усеяна вся Италия.

В начальной школе учили чтению, счету, письму. Учение начиналось с семи лет, мальчики и девочки учились вместе, и в школе проводили весь день. Детей из семей побогаче в школу провожал раб-педагог. Выучившись читать и писать, дети записывали под диктовку учителя тексты, например, законы Двенадцати таблиц. Чаще всего писали на табличках, покрытых воском, стилем (stilus) – заостренной металлической палочкой с тупым концом (для стирания). Грамоту и счет дети постигали несколько лет (до пяти) – не от того, что были тупее современных школьников: одолеть программу начальной школы при античной системе слитного письма, отсутствии знаков препинания и цифровой системе римлян было не так-то просто. Учебный год был короче, ибо каникулы и многочисленные праздники «съедали» его значительную часть. Школьные учителя нередко прибегали к побоям, вразумляя своих учеников: в ход шел и прут (ferula), и розги; таскали за уши, веря, что это помогает запоминанию.

В школе следующей ступени – грамматической – обучение продолжали дети более-менее состоятельных родителей; бедняки шли работать. Грамматик – учитель хорошо образованный, с глубокими познаниями и широким кругом интересов; многие из них были учеными греками – вольноотпущенниками. Программа включала в себя чтение поэтов и прозаиков, толкование текстов, умение грамотно выстраивать фразы на родном языке. Обучали не только словесности: для толкования и комментирования требовались познания в области астрономии, музыки, ботаники, географии, философии и т.д. Из римской литературы читали «Одиссею» в переводе Ливия Андроника, Квинта Энния, сатиры Луцилия, комедии Теренция, позже – из поэтов – Вергилия, меньше – Горация, из историков – Саллюстия, из ораторов – Цицерона. Параллельно с латинской занимались греческой литературой; читали Гомера, басни Эзопа, комедии Менандра. Учитель-грамматик также бывал щедр на удары, закрепляя знания с помощью ферулы, как Орбилий, учитель Горация. Некоторые из грамматиков использовали более гуманные и эффективные способы обучения: так, Веррий Флакк, чтобы раз­вить спо­соб­но­сти уче­ни­ков, устра­и­вал состя­за­ния меж­ду ними; награ­дой победителю быва­ла какая-нибудь древ­няя кни­га, пре­крас­ная или ред­кая. Заинтересовавшись этой методой, император Август избрал его настав­ни­ком для сво­их вну­ков, и он со всей шко­лой пере­брал­ся на Пала­тин, правда, с условием не принимать новых учеников (Suet. Gramm., 17).

Похожие вопросы
Предмет: Русский язык, автор: Настя584455
Предмет: Русский язык, автор: Nina20210
(Найдите односоставные предложения)

У меня вырвалось невольное восклицание, когда я сел верхом и оглянул знакомые окрестности... Я не узнал их. Вместо вчерашнего серенького, туманного колорита какое-то торжественное сверкание облекало их. Сверкали солнечные лучи, сверкал снег, отражая эти лучи, сверкало чистое, безоблачное небо. Казалось, самый воздух, холодный, но чудно прозрачный, проникнут был этим сверканием... Правда, этот сплошной блеск чрезвычайно скоро утомлял глаза. Им становилось больно даже от одного пристального взгляда на ослепительно белую пустыню, с убийственной ровностью раскинутую на огромное, подавляющее пространство. Но зато там и сям, на голубоватом горизонте, замыкавшем эту пустыню, показались предметы, на которых можно было отдохнуть утомлённому зрению. Дали как бы раздвинулись. Завиднелись скрытые до сих пор колокольни окрестных сёл со своими ярко позолоченными крестами; показались далёкие купеческие хутора со своими высокими ригами и скирдами хлеба; засинелись дальние кусты, отстоящие от хутора не ближе десяти вёрст; чёрною, едва заметною нитью протянулся по южному горизонту казённый лес, до которого, считалось, ещё дальше, чем до кустов; словно из земли выросла Берёзовка со своими гумнами, с ветлами, опушёнными снегом, с чёрными трубами, резко выдававшимися на белых крышах...

Вся снеговая равнина, все эти колокольни с огоньками, сверкающими на крестах, все эти хутора, кусты, лес, Берёзовка — всё словно было погружено в глубокий, невозмутимый сон. Ни одного звука не тревожило торжественной тишины... Блеск и тишь — вот картина. Не хотелось громко выговорить слова, вскрикнуть, зашуметь — одним словом, каким бы то ни было образом нарушить эту тишину, пробудить её. Чувствовалось, что всякий звук — если он не принадлежит какому-нибудь небожителю — был бы оскорблением чему-то дорогому, близкому, какой-то святыне...
Предмет: Қазақ тiлi, автор: dimasik2709