Предмет: Английский язык, автор: Аноним

помогите письмо на английском санта клаусу зовут София город шахты 9 лет 50 слов

Ответы

Автор ответа: милаинка

Hello, Santa Claus! My name is Sofia, I'm 9 years old. I live in the city of Shakhty. I'd like to hear from you on this New Year, two gifts-a doll and a book about Elves. I will be very happy if I receive these gifts from you!Goodbye!

милаинка: Уже не надо?

Предыдущий вопрос

Следующий вопрос

Похожие вопросы

Предмет: Математика, автор: OthimAnanas

0.4x1.6b b=0.5 ЦЕ ВСЕ ЗАВДАННЯ :)

2 года назад

Предмет: Математика, автор: donijsvetlana6

рівнання 18х плюс 7х=75

2 года назад

Предмет: Химия, автор: seredan2010

дуже треба!!!!!!!!!!!!!!!!!!

2 года назад

Предмет: Русский язык, автор: prince200240

помогите ввписать из текста 3 ключеввх словосочетания которые подтверждают ваш ответ

8 лет назад

Предмет: Литература, автор: sb11

Написать изложение по тексту:
жили в одном отдаленном уголке России два обитателя. Один был отец семейства, по имени Кифа Мокиевич, человек нрава кроткого, проводивший жизнь халатным образом. Семейством своим он не занимался; существованье его было обращено более в умозрительную сторону и занято следующим. как он называл, философическим вопросом: "Вот, например, зверь, - говорил он, ходя по комнате, - зверь родится нагишом. Почему же именно нагишом? Почему не так, как птица, почему не вылупливается из яйца? Как, право, того: совсем не поймешь натуры, как побольше в нее углубишься!" Так мыслил обитатель Кифа Мокиевич. Но не в этом еще главное дело. Другой обитатель был Мокий Кифович, родной сын его. Был он то, что называют на Руси богатырь, и в то время, когда отец занимался рожденьем зверя, двадцатилетняя плечистая натура его так и порывалась развернуться. Ни за что не умел он взяться слегка: все или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на чьем-нибудь носу. В доме и в соседстве все, от дворовой девки до дворовой собаки, бежало прочь, его завидя; даже собственную кровать в спальне изломал он в куски. Таков был Мокий Кифович, а впрочем, был он доброй души. Но не в этом еще главное дело. А главное дело вот в чем: "Помилуй, батюшка барин, Кифа Мокиевич, - говорила отцу и своя и чужая дворня, - что у тебя за Мокий Кифович? Никому нет от него покоя, такой припертень!" - "Да, шаловлив, шаловлив, - говорил обыкновенно на это отец, - да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он честолюбивый, укори его при другом-третьем, он уймется, да ведь гласность-то - вот беда! город узнает, назовет его совсем собакой. Что, право, думают, мне разве не больно? разве я не отец? Что занимаюсь философией да иной раз нет времени, так уж я и не отец? Ан вот нет же, отец! отец, черт их побери, отец! У меня Мокий Кифович вот тут сидит, в сердце! - Тут Кифа Мокиевич бил себя весьма сильно в грудь кулаком и приходил в совершенный азарт. - Уж если он и останется собакой, так пусть же не от меня об этом узнают, пусть не я выдал его". И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: "Ну а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибешь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать". Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно на обвинение со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счет сумм нежно любимого ими отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.

8 лет назад