«Я ехал на перекладных…» Кто это «я»? Лермонтов, сам «герой» или третье лицо? Как он ведет себя на Кавказе? Расскажите о Максим Максимыче.
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел. Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, — а эта гора имеет около двух верст длины. Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком. За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился: он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.— Мы с вами попутчики, кажется? Он молча опять поклонился.— Вы, верно, едете в Ставрополь?— Так-с точно... с казенными вещами.— Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин? Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня.— Вы, верно, недавно на Кавказе?— С год, — отвечал я. Он улыбнулся вторично.— А что ж?— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места... Ужасные плуты! А что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих... Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!— А вы давно здесь служите?— Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче 1, — отвечал он, приосанившись. — Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, — прибавил он, — и при нем получил два чина за дела против горцев.— А теперь вы?..— Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить?.. Я сказал ему. Разговор этим кончился и мы продолжали молча идти друг подле друга.
Ответы
Ответ:
"Я" в данном случае – автор, сам Лермонтов, рассказывающий о своем опыте на Кавказе. Он описывает свое путешествие на перекладных из Тифлиса, где его собственные воспоминания и наблюдения становятся частью повествования.
На Кавказе, Лермонтов встречает Максима Максимыча, офицера, который сопровождает свою пустую тележку. Максим Максимыч служил при Алексее Петровиче и рассказывает о своем опыте борьбы с горцами. Он подчеркивает трудности общения с местным населением, особенно с осетинами, но при этом делится своим пренебрежением к ним, считая их мошенниками и плутами.
Обмен мнениями между Лермонтовым и Максимом Максимычем подчеркивает различия в восприятии и понимании окружающей среды. Лермонтов, новичок на Кавказе, задает вопросы, а Максим Максимыч, опытный военный, демонстрирует свой скептицизм и недоверие к местным жителям.
Объяснение:
пожалуйста ставьте 5х звезду я стараюсь для вас!