Предмет: Русский язык, автор: yandere126

Помогите вставить пропущенные буквы, раставить знаки препинания.
Как?то раз ?дин юн?ша молодой писал п?слание св?ей возлюбле?ой которая жила в не ?скольких километрах от?сюда в соседнем селении. Он говорил ей как сильно он ее любит и какой восх?тит?льной ее считает. Ее серебря?ый голос по его словам можно слушать вечно он музыка украша?щая бе?цветные сумм?рки жизни. Ее глаза как две звезды превращающие ночной мрак в в?лшебный мир. Он ее н?когда н?кому н? отдаст и ни? у? кого н?когда не?было и не будет такой девушки.

Ответы

Автор ответа: sendystour
0

Ответ:

Как-то раз один молодой юноша писал послание своей возлюбленной, которая жила в нескольких километрах отсюда ,в соседнем селении. Он говорил ей как сильно он ее любит и какой восхитительной ее считает. Ее серебряный голос по его словам можно слушать вечно, она-  музыка украшающая бесцветные сумерки жизни. Ее глаза как две звезды, превращающие ночной мрак в волшебный мир. Он ее никогда никому не отдаст и ни у кого никогда не было и не будет такой девушки.

Объяснение:

Готово!

Автор ответа: olia9882
0
Как-то раз один юноша молодой писал послание своей возлюбленной которая жила в нескольких километрах отсюда в соседнем селении. Он говорил ей как сильно он её любит и какой восхитительной её считает. Её серебряный голос по его словам можно слушать вечно он музыка украшающая бесцветные сумерки жизни. Её глаза как две звезды превращающие ночной мрак в волшебный мир. Он её никогда никому не отдаст и ни у кого никогда небыло и не будет такой девушки
Похожие вопросы
Предмет: Русский язык, автор: oleg141099
Надо выписать предложения с вводными словами. Заранее спасибо!Яков помолчал, взглянул кругом и закрылся рукой. Все так и впились в него глазами, особенно рядчик, у которого на лице, сквозь обычную самоуверенность и торжество успеха, проступило невольное, легкое беспокойство. Он прислонился к стене и опять положил под себя обе руки, но уже не болтал ногами. Когда же, наконец, Яков открыл свое лицо — оно было бледно, как у мертвого; глаза едва мерцали сквозь опущенные ресницы. Он глубоко вздохнул и запел... Первый звук его голоса был слаб и неровен и, казалось, не выходил из его груди, но принесся откуда-то издалека, словно залетел случайно в комнату. Странно подействовал этот трепещущий, звенящий звук на всех нас; мы взглянули друг на друга, а жена Николая Иваныча так и выпрямилась. За этим первым звуком последовал другой, более твердый и протяжный, но всё еще видимо дрожащий, как струна, когда, внезапно прозвенев под сильным пальцем, она колеблется последним, быстро замирающим колебаньем, за вторым — третий, и, понемногу разгорячаясь и расширяясь, полилась заунывная песня. «Не одна во поле дороженька пролегала», — пел он, и всем нам сладко становилось и жутко. Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос: он был слегка разбит и звенел, как надтреснутый; он даже сначала отзывался чем-то болезненным; но в нем была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно-беспечная, грустная скорбь. Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны.Песнь росла, разливалась. Яковом, видимо, овладело упоение: он уже не робел, он отдавался весь своему счастью...