Предмет: Литература, автор: Пезузази

Как охаректизовать мальчика из черной курицы

Ответы

Автор ответа: 12345678910jdh
0
По определению автора, Алеша. — мальчик лет девяти-десяти, «умненький, миленький, учился хорошо, и все его любили и ласкали» . В интонации повествователя сказки чувствуется печальная нежность, которую испытывает он к своему герою. Привлекательность образа А. — в его застенчиво-детском ожидании волшебства. Мальчик считает, что дырочки в заборе образовались не от бывших там прежде деревянных гвоздей, а «что какая-нибудь добрая волшебница нарочно для него провертела эти дырочки» . Писатель открывает сказочность глазами тонко чувствующего ребенка: забор, курица, кошка, попугай, старушки — таинственный мир, скрывающийся в простых вещах.
Похожие вопросы
Предмет: Русский язык, автор: Danil34509
выпишите тропы из текста (И. Тургенева)
Кто не видал Венеции в апреле, тому едва ли знакома вся несказанная прелесть этого волшебного города. Кротость и мягкость весны идут к Венеции, как яркое солнце лета к великолепной Генуе, как золото и пурпур осени к великому старцу - Риму. Подобно весне, красота Венеции и трогает и возбуждает желания; она томит и дразнит неопытное сердце, как обещание близкого, не загадочного, но таинственного счастия. Все в ней светло, понятно, и все обвеяно дремотною дымкой какой-то влюбленной тишины: все в ней молчит, и все приветно; все в ней женственно, начиная с самого имени: недаром ей одной дано название Прекрасной. Громады дворцов, церквей стоят легки и чудесны, как стройный сон молодого бога; есть что-то сказочное, что-то пленительно странное в зелено-сером блеске и шелковистых отливах немой волны каналов, в бесшумном беге гондол, в отсутствии грубых городских звуков, грубого стука, треска и гама. "Венеция умирает, Венеция опустела", - говорят вам ее жители; но, быть может, этой-то последней прелести, прелести увядания в самом расцвете и торжестве красоты, недоставало ей. Кто ее не видел, тот ее не знает: ни Каналетти, ни Гварди (не говоря уже о новейших живописцах) не в силах передать этой серебристой нежности воздуха, этой улетающей и близкой дали, этого дивного созвучия изящнейших очертаний и тающих красок. Отжившему, разбитому жизнию не для чего посещать Венецию: она будет ему горька, как память о несбывшихся мечтах первоначальных дней; но сладка будет она тому, в ком кипят еще силы, кто чувствует себя благополучным; пусть он принесет свое счастие под очарованные небеса, и как бы оно ни было лучезарно, она еще озолотит его неувядаемым сиянием».