Question

Сократите, пожалуйста, до 90 слов


Удивительный талант Гайдара

Главным и самым удивительным свойством Гайдара было, наверное, то, что его жизнь никак нельзя отделить от его книг. Жизнь Гайдара была, по­жалуй, продолжением его книг, а может быть, иногда их началом.

Писал Гайдар, по мнению знавших его друзей, совсем не так, как мы привыкли об этом думать. Он ходил по саду и бормотал, рассказывал вслух самому себе новую главу из начатой книги, тут же на ходу исправлял ее, менял слова, фразы, смеялся или хмурился, потом уходил в комнату и там записывал все, что прочно сложилось у него в сознании, в памяти.

Иногда Гайдар приходил и безо всяких обиняков спрашивал: «Хочешь, я прочту тебе новую повесть? Вчера окончил». — «Конечно, хочу».

И тут происходило непонятное. Гайдар никой рукописи из кармана не вынимал. Он останавливался посреди комнаты, закладывал руки за спину и, покачиваясь, начинал спокойно и уверенно читать повесть всю наизусть, страница за страницей. Раза два его друзья на пари следили за его чтением по напечатанной книге, но он ни разу не спутался и не замялся. Дело здесь, конечно, не только в памяти (кстати, память у Гайдара после контузии во время гражданской войны была несколько нарушена), но в отношении к слову. Каждое слово гайдаровской прозы было настолько взвешено, что было бы единственным для выражения, и поэтому, естественно, оставалось в памяти.

Answer 1

Удивительный талант Гайдара

Главным свойством Гайдара было, то, что его жизнь нельзя отделить от его книг. Жизнь Гайдара была продолжением его книг .

Писал Гайдар, по мнению  друзей не так, как мы привыкли  думать. Он ходил по саду , рассказывал вслух самому себе новую главу из начатой книги, тут же исправлял ее, менял слова, фразы, а потом уходил в комнату и  записывал .


 Гайдар никой рукописи из кармана не вынимал. Он останавливался посреди комнаты, и начинал спокойно читать повесть  наизусть.  Его друзья на пари следили за его чтением по напечатанной книге, но он ни разу не спутался . Каждое слово  прозы было настолько взвешено, что было  единственным для выражения .